Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Category:

вечное перепутье шляхты

Судьба пани Сабины ветви Пястов, которую полюбил в романе «Львив» названный брат Шабтая Цви (рода царя Давида)– это еще и история слома сознания польской аристократии. А не только ясновельможные кохания на прелестном фоне замков и розариев. Меня больше интересует, что творилось в голове пани Сабины, а не в ее будуаре. Хотя понятно: читателям будуар важнее, поэтому сдвиг польской ментальности в 17 веке останутся за страницами «Львива»…
Что же произошло тогда?!
Шляхта, происхождение которой темнеет в глубине веков, довольно долго существовала в рамках «сарматского мифа» или «идеологии сарматизма». Заявляя, что «мы пришли с Востока и завоевали эту европейскую землю», шляхтичи отделяли себя от остальных поляков. Втайне гордились тем, что их предки были правоверными, наверное, презрительно посматривали на своих холопов, чинно идущих в костел. Некоторые знатные семейства Речи Посполитой, ныне орущие о «спасении христианского мира», старательно задвинули парсуну с прадедом-мусульманином и подчистили с герба ордынскую «тамгу» лишь в конце 18 века. Сарматский миф, достоверность которого современные историки оценивают неодинаково, позволял шляхте с ее монгольским разрезом глаз чувствовать себя элитой Европы, облачившись в леопардовую шкуру и прикрывшись щитом с восьмиконечными звездами.



Лишь в период между хмельнитчиной и польско-турецкими войнами, с середины и по конец 17 века, незаменимая выручалочка «сарматского мифа» перестала действовать. Шляхта погибала, теряла авторитет, даже начала уходить в подданство русского царя. Турецкие войны последней четверти 17в. обескровили польскую аристократию, заставив пересмотреть старый «сарматский миф», приведший вновь на развилку дорог между Европой и Азией. Дело не только в терзаниях пани Сабины, которая очень хотела вернуть себе имение под Каменцом (Подольским), отобранное турками и приняла подданство Блистательной Порты. Здесь все гораздо серьезнее…
Вот что пишет об изменении сознания шляхты Сезин С. Ю. в статье «Шляхта: ценностные установки одного из социальных слоев населения Украины в 16-17 веках», в интернет - журнале "Самиздат" 23/11/2008. Прибегая к почти психиатрической терминологии, Сезин, объясняя поведение шляхты, уверяет, что «…светлые промежутки становились все короче, а темные периоды все темнее…», сравнивая шляхтичей с безумным королем Георгом III. «… Сохранить и приумножить богатство они могли в условиях угрозы постоянных татарских набегов только при условии единства между собой, и чем эффективнее было это единство, тем успешнее было выживание. Поэтому шляхтич очень рано ощутил свое единство с другим шляхтичем. При этом много позднее шляхтич-католик не чувствовал религиозного врага в шляхтиче-мусульманине из посаженных в Белоруссии на землю татар, но чувствовал такого врага в своем крестьянине-православном…», и в этом можно с ним согласиться. Схизматики казались куда страшнее. Интересна трансформация шляхетского идеала того времени. В этой статье Сезин признает, что «…шляхетский идеал фактически являлся доведенным до логического конца идеалом гуманистов, то есть идеалом их был человек свободный, ничем не скованный…» Свободно вела себя шляхта, опираясь на титанов Возрождения.
Но гордые аристократы почти весь 17 век вынуждены присягать на верность то одному, то другому правителю. Ведь в череде беспрестанных войн с Османской империей и с Московией владения шляхты переходили из рук в руки. Как не унижаться?! Пришлось, если жить хочешь. Однако цена, заплаченная шляхтой, оказалась неподъемной. Колоритные натуры удалых рубак скрывали нежные, ранимые души, не перенесшие суровой реальности. Сарматский миф больше не помогал. Позор отцов больно ударил по детям, внукам и так вплоть до сего дня. Бессилие Леона Плошовского из романа Сенкевича – это в том числе бессилие ярости современной Польши. Болезни прошлого затмевают все, но истоки их не в трех разделах, не в восстаниях 19 века и не в Катыни. Они в 17 веке, в растерянности шляхтича, впервые падающего на колени перед новым господином, и в глазах его сыновей, наблюдающих это падение.
Шляхту с конца 17 века охватила странная болезнь души, приметы которой верно обрисованы Сезиным: «… Поведение шляхты напоминает поведение человека, испытавшего стресс, сила которого превышает защитные механизмы личности: сначала он пытается жить, как будто ничего и не было, потом ищет защиту в механическом обращении к эмоционально значимым событиям дострессового времени, а когда постепенно понимает, что нет сил бороться, у него падает энергетический потенциал личности. Затем душеный мир ломается и происходит либо разрушение личности, либо компенсация процесса (но душевное здоровье уже хуже прежнего). Это же произошло с идеалом шляхты, и с самой шляхтой, и со страной…»
Отсюда идеализация вольного прошлого, вечные разговоры о том, что было «до», заочные суды над мертвецами, Институт национальной памяти. Компенсацией процесса стало развитие идей польского национального мессианизма уже после уничтожения государственности. Идеи Анждея Товианского, а так же, вероятно, поздние концепции вроде прометеизма Юзефа Пилсудского, спасли шляхту от неминуемого нравственного коллапса, но не избавили ее от жесткого душевного разлада. Но пани Сабина об этом не узнает. Ее выбор – выбор женщины, которая ни минуты не думает о политике, а только о любимом. Даже если он из семьи иерусалимских королей…


Tags: #ереси, #история, #польша, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments