Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Categories:

Из неоконченной повести "Шуйский, проданный князь"

Полный текст тут http://proza.ru/2012/01/24/598
Элькина могилка.

- Скоро мы поедем на Элькину могилку – сказал иезуит Франтишек воспитаннику.

Грязь подсохнет, дорога очистится и можно станет ехать в одно отдаленное местечко.
- Элька, объяснил пан граф, это наша местночтимая мученица за веру. Она была еврейкой, но тайно приняла католичество, за что бедняжку убили родственники, лет 50 тому назад. Ее задушили, а тело зарыли в сарае, прикрыв стогом сена, а чтобы отвести следы, объявили в розыск «как безвестно пропавшую». Полиция быстро нашла виновных – отца и дядю, они сознались и отправились на каторгу. Ксёндз настоял, чтобы Эльку погребли на католическом кладбище, у самого костёла, где рос старый-престарый шиповник, давно не цветущий и не дававший плодов. Он боялся, что озлобленные единоплеменники попытаются осквернить надгробие или ее безутешная мать решит под покровом ночи вырыть гроб и перенести на еврейское кладбище.

Каково же было удивление, когда старый - престарый шиповник пышно зазеленел у ее могилы, а затем зацвел необычайно пахучими, яркими цветами, похожими на настоящие розы. Прихожане сочли это за знак свыше. С тех пор каждую весну, к цветению шиповника, приходят со всего Брестского повета поклониться бывшей иудейке Эльке Каплан, в крещении Элеоноре.

- Кагал крайне нетерпим к выкрестам, заметил Франтишек, - их если не убивают, то калечат и изгоняют из общины. Поэтому наша миссия среди евреев очень затруднена. …
Наконец стаял снег в полях, вешние воды высохли под лучами яркого солнца и мальчишка весело глядел на свои необъятные владения. Кричали, гомонили грачи, подлетая к большим растрепанным гнёздам, где уже галдели маленькие птенцы. Раскинула свои щупальца цепкая омела, высасывая первые весенние соки. Прорезались осторожные зубчики крокусов и первоцветов на освещенных склонах. Проснулись лисы, хорьки, барсуки и ласки. Воздух стоял легкий, теплый и прелый, казалось, будто по утрам с земли поднимаются облака пара.
Местечко, где произошло убиение Эльки и где теперь собираются паломники посмотреть на воскресший шиповник, небольшое и бедное. Одна улочка, застроенная убогими домишками, еврейская корчма со слепыми окнами, врастающими в землю, халупы бедняков, крытые соломой и зеленым мхом, лавка, где отпускают бакалею «под запись», разоренная панская «экономия», бывшая когда-то полной шума. Костёл и еврейская «школа», «шуле», там и учат, и молятся, и собираются, построены прямо напротив друг друга. Но выбегающие из «шуле» еврейские дети не сталкиваются с выбегающими из костёла детьми: одни занимаются по субботам, другие субботы проводят дома. Здание «шуле» приземистое, деревянное, с треугольной щетинистой крышей, тяжело положенной на древесный сруб. Щели законопачены войлоком.
Костёл светлый, высокий, нарядный, с блестящей железной крышей и красивой статуей на арке кружевных ворот.
- Летом здесь отличная клумба, говорит Франтишек, - а у «шуле» растут какие-то блеклые, искривленные цветы.
Из распахнутых дверей разносится запах воска и звук органа.
Орган немецкий, подарок бывших владельцев, подмечает пан граф, жаль, они обеднели и выехали… В костёле немного сумрачно, позолочено, торжественно, строгие святые смотрят с укоризной, горят свечи.
- Интересно, сколько свечей съела умирающая Стефания Радзивилл, чтобы отправиться на тот свет? Десяток? Сотню? И почему прислуга не убрала от нее опасное лакомство? – думает Шуйский, он даже пытается спросить об этом у иезуита на выходе из костёла.
Но тот одернет – Яну, не забивайте свою память всякими глупостями, бедная Стефания Радзивилл умерла от острой чахотки.
Подходят к кладбищу. Шиповник на могиле мученицы Эльки уже покрылся яркими зелеными листочками, немного сморщенными, не совсем раскрывшимися. Шиповник огромен, растет от угловой стены и почти до ограды, якобы его посадили еще в прошлом веке, но точно не знает никто. Его ствол коряв. Шиповник ближе к дереву, чем к кусту, но дереву низкому, пригнутому, распространившемуся вширь, а не вверх. На могильной плите, белой и вытертой, стоят свечи. На иглах шиповника белеют записки, ветер колышет цветные ленты.
- Попроси, чтобы Элька обратилась к Господу с твоими мольбами, даровала тебе крепость в вере – шепчет на ухо Франтишек.

Но Шуйский думает совсем о другом. О том, что Элька могла убежать далеко-далеко, а он не может.

Этот отрывок вспомнился, когда шиповник - и белый, и розовый - уже осыпался.

Tags: "Шуйский"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments