Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Categories:

Кое-что из жизни языковых фанатиков

Републикую удаленное с сайта Хайвэй. Тема, может, узко-национальная, но в заметке много мало - и совсем неизвестного, думаю, любопытно будет ))): Если что неясно, спрашивайте, не стесняйтесь!

Нет ничего нового под луной – сказал один мудрец. Мало что меняется в этом ненормальном мире – добавила бы я. Удивляюсь не только всеобщей помешанности на языковых вопросах, но и тому, что эти вопросы считаются сугубо украинскими. Увы! Перед похожими проблемами – развитие национального языка, преодоление последствий русификации, провокации фанатиков etc – стояли в конце 19 века и евреи, выехавшие из Российской империи в турецкую Палестину (об этом писал так же Михаэль Рокх). Часто бывает: самые радикальные национализаторы вырастают на совершенно иной почве, язык, за утверждение которого они ратуют, им не родной. Мало кто слышал о влиянии русской культуры в целом, и идеологии панславизма в частности - на … сионизм и возрождение иврита. Например, легендарный «отец иврита» Элиезер (Элизер) Бен-Иегуда (1858–1922) сначала был русским националистом и панславистом (!!!!)



Во времена русско-турецкой войны 1877-78гг. патриотический порыв охватил народы Российской империи, коснулся он отчасти и ассимилированного, влюбленного в русскую словесность, еврейства. Многие учили русский язык тайно, шли пешком из местечек в большие города учиться, сочиняли книги на идиш или на иврите, навеянные образцами русской классики. Мысль объединения всех со всеми, но под эгидой России, витала в воздухе, с уст не сходили слова – братушки, братство. Сейчас такое братание народов кажется безумием, не исключаю, что так оно и было. Вероятно, Бен-Иегуду и его поколение идеология панславизма притягивала по аналогии: она переносила мессианство с еврейских на русские плечи, а если «будет наш Константинополь», то и до Иерусалима недалече. Так фигура из пантеона сионизма, именем которого названы улицы в израильских городах, солидаризовался с теми русскими национальными силами, что до сих пор не могут избавиться от приставки «реакционные». Они же были зоологическими юдофобами – возмутитесь вы, как мог сочувствовать им еврейский юноша, пусть даже наивный романтик?! Но в России (по крайней мере, до 1881г.) такое явление действительно наблюдалось, затем его поспешили оставить за скобками…
Лишь в Париже, подружившись с русским эмигрантом по фамилии Чашников, Бен-Иегуда начал задумываться о еврейских проблемах и об иврите. «Я случайно столкнулся с «гойской головой», простодушным, непринужденным человеком, который видел вещи такими, как они есть, а не через преломленные лучи света, как их видят евреи диаспоры — люди с искривленными мозгами в чересчур умных головах…» - вспоминал он.
Переломным моментом в его жизни стала романтическая поездка по Дунаю со своей невестой Дворой. Восторгаясь видами, неожиданно воскликнул на иврите – «Как прекрасно это место!», а не по-русски. И Двора ответила ему тоже на иврите – «Действительно, это место прекрасно!» Убедившись, что на иврите реально вести бытовые разговоры, что язык этот не умер, Бен-Иегуда становится одним из первопроходцев возрождения иврита. Переселяется на историческую родину, бедную провинцию Блистательной Порты, издает газету на иврите, названную почему-то «Ха-Цви» (олень), наверное, в память о мятежном каббалисте Шабтае Цви, таком же безумном мечтателе и любителе иврита.

До конца своей жизни Бен-Иегуда выписывал из старинных книг около 500 тысяч слов, коим придавал новые смыслы, изобретает наименования бытовых предметов и научные термины. Если какого-нибудь слова не находилось ни в Библии, ни в Талмуде, ни в более поздних текстах, заимствовал из других языков. Но многие неологизмы Бен-Иегуды не были приняты.
Например, картошка в Израиле не стала называться украинским словом с арамейским окончанием – «бальбусин» (форма множественного числа призвана подчеркнуть, что картошки должно быть много). Но «бальбусин» не прижился, слишком напоминал слово на идиш («бульбес»), зато утвердилась калька с французского – «тапухей адама», земляные яблоки. Кое-какие неологизмы прямо подражали европейским словам: «телеграф» пытались назвать дилуг-рав — это звучит похоже и означает «длинный скачок», «протокол» - пиртей-коль, т.е. «детали всего». И т.д., и т.п.

Однако итоги служения ивриту Бен-Иегуды неутешительны: он не повлиял на возрождение языка, который начал укореняться лишь спустя четверть века после его приезда и не стал единственным языком государства Израиль. В подробном исследовании жизни Бен-Иегуды Джек Феллман показал, что в шести из семи поставленных им целей (т.е. кроме издания газеты «Ха-Цви») он лично практически не добился успеха. Пестрая толпа переселенцев упрямо предпочитала общаться на иностранных языках (идиш, французский, арабский, русский, польский и т.д.), даже если владела ивритом. Уровень образования на иврите, художественная ценность создаваемых на возрожденном языке книг еще долго оставались удручающе невысокими. Особенно не хватало развлекательной и детской литературы, редакторы и издатели гонялись за авторами, пишущими на иврите.
Один пример: в 1920-е годы приключенческую повесть на иврите «Ягломей Офир» («Сокровища Офира») написал русский эмигрант, белый офицер Глеб Боклевский. Правда, с помощью своего еврейского друга, поэта А. Пэнна, но оба они признавались, что начали изучать иврит одновременно и многого еще не понимают. Пробу пера немного отредактировали, переименовали Глеба Боклевского в Арье Боевски и напечатали в популярной газете. Где еще писатели и журналисты совершенствовали язык одновременно с читателями?
Кроме того, поглощенный созданием словаря, Бен-Иегуда сам свой иврит осваивал не столь быстро. Иврит, на котором говорили в его доме, был, по-видимому, довольно слабым, и, по мнению ряда современников, старомодно-тяжеловесным. Когда хотел, чтобы жена налила ему чашку кофе с сахаром, ему не хватало слов «чашка», «блюдце», «наливать» и «ложка», были только кофе и сахар, поэтому говорил: «Возьми это, сделай это, принеси мне это, и я выпью». Чайника у Бен-Иегуды тоже сначала не было, вместо него приходилось говорить «горшок для приготовления лепестков из Китая», и лишь к 20 веку изобрели слово «кумкум». Мне оно всегда казалось арабским, но потом выяснилось, что в Талмуде встречается греческое koukkoumion. Взвалив на себя неподъемную ношу с 1880-х годов, за несколько десятилетий упорного труда, «отец иврита» не достиг даже свободного общения на этом языке в пределах дома. По сообщению Йосефа Клаузнера, посетившего его в 1912 г., Бен-Иегуда общался с женой жестами и знаками, чаще всего она не понимала простейших слов на иврите…
Представляя иврит в качестве «нового языка новой страны», пионеры его возрождения (в подавляющем большинстве - выходцы из Российской империи) порой прибегали к не самым умным методам его распространения. Первые шаги человека, вернувшегося на землю предков, были связаны с довольно дикой (по нашим меркам) практикой. При вручении документов репатриантам нередко машинально, не спросив согласия, чиновники присваивали новые имена и фамилии на иврите. Иногда просто переводили на иврит, иногда всего лишь меняли окончание, находили имена-замены (Светлана-Орли, Владимир-Зеев, Анатолий-Натан и т.п.), убирали или добавляли буквы. Учителя и воспитатели уговаривали, а то и вовсе требовали от детей взять себе новые имена или хотя бы изменить их на ивритский лад. Не хочешь быть Лией вместо Лиды - значит, ты против государства… 
Если противостояние по линии «иврит-идиш» (языковая война начала 20в.) широко освещено и даже вошло в учебники иврита, то о негативе по отношению к русскому языку известно меньше, все-таки это была не основная задача. Но с последствиями русификации они тоже пытались бороться и тоже осуждали влияние русского языка на сознание граждан. Знаменитый сионист Владимир Зеев Жаботинский выразил это в острой форме: «Они скованы железными цепями, люди моего поколения, получившие воспитание на русском языке и превратившиеся в евреев по национальности, железными цепями они прикованы к иноязычной культуре <...> [Русский] язык, которым отравил меня мой учитель, — нет лекарства от него во всем Гилеаде!» Сравните с используемым ныне мотивом русификации как отравления, с черными наклейками украинских националистов «Осторожно! Русифицировано! Яд!».
Другой, менее деликатный писатель Хазаз и вовсе дошел до того, что написал пьесу с призывом «Сожжем диаспору!», считая, будто она мешает распространению иврита (и ведь сожгли, в прямом смысле сожгли потом!)
Особое внимание фанатики насаждения иврита уделяли детям. Сын «отца иврита» Бен-Иегуды, Бенцион, с рождения был изолирован от всех, кроме родителей, чтобы не заразиться чужим языком. Малышу запрещалось разговаривать с людьми, кем бы они ни были. У него не оказалось друзей, потому что в Иерусалиме того времени свободно общаться на иврите в быту могли единицы, ведь за 2000 лет утеряны или забыты сотни слов. До четырехлетнего возраста Бенцион совсем не говорил. В Иерусалиме все полагали, что он будет умственно отсталым или глухонемым, до тех пор, пока друг семьи, писатель Иехиэль Михел Пинес (1843–1913) не предложил его матери тайком говорить с ребенком на другом языке. В отсутствие мужа она пела мальчику русские песни, и, когда Бен-Иегуда обнаружил это, случилась ссора, которую Бенцион взволнованно прервал первой фразой на иврите.… И папа простил сына. Бенцион вырос интеллектуалом. Бен-Иегуда специально для него изобретал новые слова на иврите или приспособлял иноязычные. Маленькому сластене обязаны появлением в иврите таких слов, как мороженое (глида), варенье (риба) и т.д. Конечно, Бен-Иегуда здорово промахнулся с ёжиком (назвав его кипод – по вымершему существу) и с жабой (карпада – не от Карпат, изобильных жабами?), но кто сейчас это помнит?!
Соратники Бен-Иегуды тоже были фанатиками языка. Давид Юделевич, один из первых преподавателей иврита, устроил в Ришон-ле-Ционе скандал. Нехама Файнштейн-Пухачевская, одна из первых жительниц Ришон-ле-Циона, в своих воспоминаниях свидетельствовала, что Давид Юделевич наказывал любого ребенка, который говорил в его присутствии не на иврите. Когда девочка, лежавшая в постели с высокой температурой, позвала Нехаму по-русски, он закричал: «Иврит, иврит!» Девочка расплакалась, и доктор заставил его замолчать: «Мешуга иш ха-руах! Сумасшедший интеллектуал!» Неслучайно Ришон-ле-Цион – побратим города Львова…
Интересно, знал ли Бен-Иегуда сотоварищи, что примерно в тоже время, не столь уж и далеко от ближневосточных песков, жили-поживали супруги-украинофилы - Борис и Мария Гринченко. В молодые годы, будучи учителем в частной школе Алчевской, он разогнал оттуда всех девочек, мотивируя это тем, что «не следует калечить украинскую женщину обучением на чуждом ей великорусском языке». Исходя из таких принципов, сугубо на украинском языке воспитывалась и дочка четы Гринченко - Настя. В результате, вспоминала М.Гринченко, «как приехали мы в Чернигов, то увидели, что нашей восьмилетней дочке нет украинского общества, потому что только три дочки Тищинского говорили кое-каким украинским языком и это может потому, что мать их была не русская, а француженка. Но старшей из девочек было лет 17, а самой младшей лет 12. И вот им приходилось временами быть за подруг нашей Насте, да впоследствии обнаружилась еще одна девочка, Оля Гаврилова, года на два старшая нашей; она тоже говорила немного по-украински, но поскольку уже ходила в гимназию, то мало времени имела для общения с Настей…» Кем выросла Настя Гринченко, не нашла…
Понадобились десятилетия чудовищных усилий, чтобы иврит в Израиле превратился в живой разговорный язык, чтобы появилось нормальное образование на иврите, художественная литература, развивалась пресса, кино, поп-индустрия и т.д. И все это стало возможным лишь после отказа от услуг невменяемых фанатиков по «принуждению к ивриту». По-моему, ничем, кроме как измывательством над святым языком Библии, такие попытки не назовешь. Но это было. Хочется верить: национальное возрождение возможно даже в самых неблагоприятных условиях. Не надо только наступать на грабли. И не надо быть фанатиком… 

 (Ряд примеров взят из книги: Бенджамин Харшав. «Язык в революционное время». Перевод с англ. Любови Черниной)



Tags: #иврит, #история, #украина, история
Subscribe

  • Орловская "готика" 14.10.2020

    Готики в Орле мало, но все же она есть. На кладбище католиков и протестантов, вросшего в православное Троицкое — еще попадаются готические буквы,…

  • местные новости

    1. внук зарезал бабушку во время копки картошки 2. из школы украли лису вроде б мелочи, но сколько они говорят об Орле....

  • Набережная Оки. 10.8.2020

    Фантастика: в avit_al2, специально заведенном ради резервного место для фото, место кончилось. Зато есть жирная утка.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments