Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Category:

Травы, растущие из черепа (Франики) (3)

© ЮЛИЯ МЕЛЬНИКОВА, 2011 ВСЕ ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ
В вину вменялись  тяжкие преступления против религии и нравственности. З\к Франк пользовался привилегиями: в Ченстохове поселились родные и друзья, он все равно поддерживал контакты со своими сторонниками и не прекращал руководить сектой. В голове по-прежнему зрели планы. Например, упразднить все религии к чертовой матери, а взамен них ввести единый закон («дас» на идише), и разрешить прелюбодеяние. Франк считал, что он, как Мессия, вполне правомочен отменять старые заповеди…

Есть, правда, 2 товара, которые лично у меня устойчиво ассоциируются с Якубом Франком: это неваляшки – крокодил в феске (их выпускает Котовский завод пластмасс в России) и молочный продукт под названием маслянка карпатская (украинская молочная кампания «Галиччина»). Крокодил в феске – образчик галлюцинации саббатианско-франкистского плана, а маслянка, в упаковке с иерусалимско-львовским гербом, намекает на мистическую связь этих двух городов и символизирует сладость запретного плода. Того самого, что с удовольствием сорвали «франики» и который до сих пор является причиной мелочных раздоров. А раз так, значит дело «фраников» живет и побеждает )))):   (прошу не считать рекламой)
В крепости Франка потянуло к России.

Сначала он сильно испугался вероятного вхождения части Польши в состав Российской империи. Что, если его дело пересмотрят по российским законам, более суровым к еретикам?! Ему и так едва удалось избежать казни! Франк отправил доверенных посланцев в Варшаву, к православному архимандриту, уверяя, якобы православие его давно интересует и он хочет перекреститься. «Франики» посещали Смоленск и Москву. Игра? Хотя интерес мог быть неподдельным – христианство восточного обряда в Европе казалось экзотикой. Особенно увлекала Франка область простонародных верований, далекая от официальных догм. Однако архимандриту поведали, что Франк регулярно меняет исповедания, млея от ритуалов, растянув, например, свой переход в католичество аж на две пышные церемонии, 1-я из коих прошла во Львове (львовяне, подскажите, в каком именно костёле?) а 2-я, завершающая, в Варшаве, при королевском дворе. Крестным отцом неофита Иосифа - такое имя получил Якуб Франк - был Август III. И еретику было отказано. Впрочем, Франк все равно завязал отношения с Россией: он за деньги поставлял информацию и дезинформацию, используя в своих хитрых целях русских солдат, возвращавшихся домой из турецкого плена, и беглых старообрядцев, поселившихся на Буковине, в Белой Кринице. В феврале 1770 года в Ченстохове скончалась жена Франка, общение с адептами и помощь ему взяла на себя дочь Ева. Сыновья Франка, Рох и Иосиф, были увезены в Варшаву верными друзьями.
Важные услуги, оказанные Франком и его адептами России, не остались без благодарности. При первом разделе Польши в 1772 году Франка выпустили на волю русские. Он сразу поехал в Варшаву, а затем в Брюнн (Брно), поближе к Praga magika, ибо в не менее магическом Львове Франка уже знали как облупленного и явно не ждали. Здесь начинается новая глава бурной жизни: за 13 лет заточения выяснилось, что большинство «фраников» стали богатыми дворянами и не хотят больше распространять ересь, но зато готовы оказать своему благодетелю солидную материальную помощь, наладить связи в высших кругах. За это «гуру» не станет разглашать некоторые подробности того, чем они занимались в его секте. Его дочь Ева выросла красавицей и уже блистала на светских приемах, кружила голову австрийским офицерам-масонам, ей даже приписывали роман с австрийским императором Иосифом II и ребенка от него. А ведь Ева росла, кочуя из одного местечка в другое, помогая родителям в сектантских заботах и не получая никакого светского воспитания. Даже назвать ее точную дату и место рождения мы не можем, скорее всего, Ева появилась на свет во время странствий семейства Франк, в овчарне или под явором, где-нибудь на территории современной Украины, Польши или Молдовы, и росла о кружении людей развращенных, темных, малограмотных. Якуб Франк, к слову, плохо владел польским языком, потому уклонялся от публичных выступлений перед польской аудиторией, даже на диспуте он появился под занавес, предоставив главные слова иезуитам. Вел он себя плохо, окружающие, не зная рода занятий Франка, нередко принимали его за астролога, алхимика или бродячего комедианта, а его детей – за цыганят, до того они были неаккуратные, лохматые, дичившиеся. Откуда тогда шарм, откуда манеры?! Скорее всего, это врожденное: обаяние матери в сочетании с хитрым умом отца. Постепенно дочь все больше брала на себя руководство сектой и убеждала отца поддержать ее инициативы.
Как-то раз влюбленные в Еву Франк австрийские офицеры разболтали: Вена готовит очередную войну с Турцией, и за содействие в этом можно получить в вечную собственность немалый кусок земель, объявив их своим суверенным княжеством. Я устрою себе замок в Турьих Реметах! - возмечтал Якуб. Немедленно братство «фраников» реорганизовано в военный лагерь, стан («маханэ»), состоящий из уланов, казаков и гусар. Франка не смущало, что он набирал «в казаки» еврейскую бедноту, потомков пострадавших от казацкой резни в 17в., что еретики-саббатианцы в предыдущие польско-турецкие сражения старались держать турецкую сторону. Секта его вполне может считаться предтечей молодежных военно-патриотических организаций. Имели ли отряды «фраников» свои знамена, девизы, знаки отличия вроде вышитых гладью контуров нетопырей, змей и ящеров, свои песни, свой устав – неведомо. Франк управлял, сидя на полушках в роскошном шатре, и изучал карты местности, держа их по привычке вверх ногами. Он очень походил на полковника Каддафи. Скупые свидетельства гласят, что импровизированные «воины Франка» жили в палатках на природе, занимались физическими упражнениями (гимнастикой), учились фехтовать и обращаться с оружием, подвергались должной идеологической обработке, где им говорили – Мессия придет в обличии воина, а не царя-пацифиста. Затея осталась историческим курьезом.
Сделав состояние, Якуб Франк, всю жизнь переживавший по поводу своей безродности, в 1788 году купил у обнищалого немецкого аристократа, графа В. Эрнста фон Гомбург-Бирштейна его замок при Оффенбахе-на-Майне с правом полного суверенитета и приобретения титула. Там он и поселился. Секта еще действовала, рассылая по еврейским общинам «красные письма», своеобразный спам, призывающий присоединиться к ним и пожертвовать деньги. Приходили эти письма и в Санкт-Петербург, где их быстро взял под контроль соответствующие органы. Увидим, что это было нелишне. Политическая обстановка в Европе, связанная с раскройкой несчастной Речи Посполитой, реанимировала старые авантюрные проекты, призванные ослабить влияние России. Вновь всплыла мысль о самозванцах. Хорошо знакомые Франку русские переселенцы-староверы не могли поверить, что щедро помогавший им человек – простой галицкий еврей, а не какой-нибудь аристократ, вынужденный скрывать свою личность. Еще когда Франк сидел, они разнесли слухи, будто бы Ченстохове заточен сам российский император Пётр III, незаконно лишенный трона, а за спасение свое новый император дарует староверам свободу исповедания и уравняет в правах с никонианами. Десятки других Петров III-х, бродивших по российским просторам, вряд ли узнали о появлении нового конкурента в Польше, излюбленной стране всех российских самозванцев – Интернета не было, из-за границы вести просачивались медленно. Да если б узнали, не накостыляли бы: негласную «конвенцию самозванцев» Франк не нарушал, действуя в своем узком ареале, возможности его за толстыми стенами все же оставались не беспредельными. Освободившись по нечаянной амнистии, вылетев, как сказали бы сейчас, удодом, любимой птичкой еретиков и колдунов, Якуб Франк грезил уже не Буском с Глинянами, и не Турьими Реметами, а Санкт-Петербургом.
Обустраивая свой замок в Оффенбахе, он пригласил к себе на новоселье горстку россиян-эмигрантов, людей не слишком богатых, но сохранивших нужные ему связи. И как бы ненароком преподнес им кушанья на драгоценной посуде с вензелями ER, кои украшали вещи российской императрицы. На самом деле эти инициалы Франк повелел выбить на подарочном наборе, что предназначался Еве, но еврей-ювелир ошибся, украсив вместо латинской буквы F –R. А потом, заметив путаницу, решил ею воспользоваться: так Ева Франк начала изображать из себя тайную дочь Елизаветы Петровны и претендентку на российский престол. Вино, и, возможно, маленькие шарики опия, подложенные в бокалы, закрепили у гостей впечатление, что с Франком не все просто и их удастся вовлечь в большую игру. Наутро эмигранты поспешили разнести сплетню своим знакомым, отправить в Россию письма, свидетельствующие о явлении еще одной «княжны Таракановой».
У Франка развернулась поистине царственная альтернатива! Мальчик из глубинки, ходивший босиком до поздней осени, воровавший у соседей крынки с маслянкой, битый двоечник, эмигрант, вероотступник, контрабандист и еретик, стал бы самодержцем всероссийским. При таком раскладе Франк получил бы новую горностаевую мантию (старая уже истрепалась за годы заточения), много золота и полную свободу действий. Что учудил бы он в России, какой бы стала наша страна в случае этого фантастического поворота – подумать страшно. Но никаких трех разделов Польши, никаких войн с Высокой Портой. Торжество ереси и шляхетского куража, уже волынские масоны пишут для России «Декларацию прав человека и гражданина», отменяется рабство, пытки и телесные наказания. Правда, у императора нет императрицы, но это поправимо: в Белой Кринице устраивались браки даже при недопустимой степени родства, староверы вполне могли «законно» обвенчать Якуба с любимой дочерью Евой. А что?! Умом и красотой она ничем не уступала императрице Елизавете Петровне. Не вышло у Франка с российским престолом.
Но это не означает, что жизнь проиграна. Оставшиеся верными еретики разыгрывали импровизированные «шоу», называя замок «святым домом и настойчиво приглашая паломников. Правда, этот «святой дом» больше смахивал на бордель и одновременно – на желтый дом. Каковы были тамошние порядки? В мемуарах Моисея Поргеса сообщалось, что на 1-й раз его долго промурыжили в «приемной», с пафосом рассказывая о Каббале, и лишь на 2-й раз, когда он согласился помочь материально, устроили короткую аудиенцию. Но не разрешили смотреть в лицо Евы Франк – только смиренно целовать ее маленькие босые ножки! В воспоминаниях другого «ходока в Оффенбах», еврейского мальчика, сказано, что на стенах в «приемном покое» висели кощунственные портреты, изображавшие Франка и его дочь как на католических иконах, но с ивритскими надписями, и никого это почему-то не смущало. Его поразило богатое убранство замка, а так же странная настойчивость, с какой сектанты убеждали евреев принять католицизм. Ева Франк повела себя с гостем подозрительно ласково – гладила по волосам, прикасалась губами к щеке, предлагала усесться к ней на колени, называла его «мотек» (сладкий, ивр.) Но мальчик смутился и убежал, поняв, что тут творится нечто нехорошее. Зато другие не убегали, и Ева обольстительной Лилит приходила к гостям ночью. Поцелуи ее оказались горькими, а обнимать мешали какие-то наросты на спине – то ли кожаные крылья летучей мыши, то ли тяжелые совиные. Жертвы Евы просыпались утром с жуткой головной болью (она подмешивала что-то наркотическое в восточный напиток, который понемножку отливала из узкогорлого кувшина с носиком-клювом и ручками – змейками). В конце 18 века «франики» представляли собой скорее светский мистический салон Евы Франк, где ели, пили, танцевали и развратничали, а не то мощное религиозное движение, которое было раньше. Это уже не сколько ересь, сколько ролевая игра: черные тяжелые занавеси, причудливая мебель черного дерева, загорающиеся на стене еврейские буквы (намазаны фосфором), чаша-череп не то с вином, не то с кровью, медные подсвечники, где свечи вставляются в раскрытые гадючьи пасти и прочие атрибуты готической вечеринки. Они сравнивали себя с кораблем, плывущим в беспокойных волнах (позже этот образ перейдет к российским хлыстам – там тоже «корабли»). Корабль «фраников» уже заваливался на бок. Секта выдыхалась вместе с тяжело больным, редко показывающимся на людях Якубом Франком. Он считал себя всемогущим, а значит, бессмертным, и не верил докторам, хотя слабел день ото дня.
В 1790-м, чувствуя приближение кончины, Франк созвал еретиков попрощаться. Явившиеся к его смертному одру «франики», настоящие и завязавшие, были уже не бедными вольнодумцами из глухих местечек, а состоятельными и даже знатными людьми. Они привезли своему «гуру» богатые дары, выслушали завещание. Что просил их сделать умирающий Франк? Что они клялись исполнить? – вопросы, не дающие ответа. Но, думаю, оффенбахский старец завещал «франикам» сеять раздоры, потому что без скандалов он жить не мог. Если это так, то «франики» слово сдержали…
В 1791 году Франк умер в Оффенбахе -на-Майне и погребен по одним сведениям, на еврейском, по другим – на католическом кладбище по еврейскому обряду, ибо католики отпевать его не решились. Поле смерти лидера его «двор» некоторое время продолжал существовать усилиями Евы, ее советниками стали ближайшие последователи отца, братья Воловские (Шорр до крещения) и Андрей Дембовский (Иерухам Липманович). Еве приписывали с ними давнюю интимную связь, а так же то, что ее незаконнорожденный ребенок от австрийского императора отдан на воспитание в украинскую семью, но сохранил фамилию Франк. Честолюбивая красавица, удара плёткой от которой с нетерпением дожидались польские и австрийские аристократы, рискнула продолжить затеи Франка и укрепить положение секты. Когда к Еве нагрянули кредиторы с требованием вернуть гигантские долги, она смеялась над ними, кормя обещаниями «вернуть все, мне вот-вот брат из Питера пришлет». Наконец, в 1816-м терпение кредиторов лопнуло. В день, когда за Евой пришли, она легла на стол, накрылась белой простыней и умело притворилась мертвой. Укол иглы или ожог свечи она, наевшись опийных шариков, могла и не почувствовать. Ночью «покойницу» вынесли в саване из залепленного сургучными печатями замка и увезли далеко-далеко. Позже Еву видели – живой и довольной – на модном курорте в компании молодого любовника, чиновника-казнокрада. Сыновья Франка предпочли религиозной карьере политику, участвовали (под псевдонимами) во французской революции. Мозес Добрушка, которого прочили в его преемники в качестве руководителя секты в Оффенбахе, взошел в 1794 году на гильотину вместе с Дантоном под именем Юниуса Фрея. Кое-кто из сподвижников Франка сотрудничал с польскими масонскими объединениями, имена бывших «фраников» всплывают то в связи с масонскими ложами Галиции, то со шляхтичами-тамплиерами Волыни, то еще где-нибудь…
Почему о «франиках» известно не очень много? Почему не сохранились архивы  адептов, почему многие семьи вынуждены были скрывать свое происхождение от крещеных еретиков, намеренно беря польские и украинские фамилии – от крёстных, по названиям имений и т.д.? Во 1-х, потомки стыдились своих «неправильных» предков. Во 2-х, уже прошло слишком много времени с тех пор, как турецкой границы вернулся странный проповедник в жесткой шапочке цвета запекшейся крови и впутал евреев в новый водоворот ереси. На дворе стоял 19 век, век hаскал’ы, еврейского движения Просвещения, когда смена вероисповедания считалась уже не священной жертвой, а юридической формальностью, и вспоминать подозрительных сектантов никому не хотелось.

Tags: "Франики", #ереси, #история, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments