Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Category:

Велимир Хлебников. Многие прекрасные слова (2)

Понимаю, здесь нельзя требовать однозначных ответов и четких определений. Любая творческая личность – мифогенна и мифологична по своей сути. Истоки особой хлебниковской мифологии – обращение поэта к области славянских и псевдославянских традиций, превращение заимствованного материала в свою оригинальную идеологическую систему. Разные точки соприкосновения биографии и творчества Хлебникова со славянофильским и панславистским движениями конца 19-начала 20 вв. большинство исследователей затрагивали изредка и очень осторожно. Страх поспешных политических интерпретаций заставил хлебниковедов уделить внимание одним сторонам и замалчивать другие. Да и сам Хлебников, как и полагалась поэту, искусно создавал свой собственный миф, не впадая в простое воспроизведение мифологических схем и образов, а тщательно их перерабатывал, сочетая не сочетаемое[1].

Быстро нарастающее сближение литературы с мифологией и фольклором – одна из особенностей Серебряного века. Главными источниками служили книги лингвистов и фольклористов 19в. – Ф. Буслаева и А. Афанасьева.[2]
На одном поле с Хлебниковым, вдохновляясь, а то и заимствуя его интуитивные эксперименты, трудились Городецкий, Клюев, Есенин.
Но главное: в период 1908-1913гг. российская общественность переживала всплеск панславистских настроений. Это время было беспрестанных дипломатических склок с Австро-Венгрией и Германией, Балканского кризиса 1912-13гг, наплыва деятелей славянского единения в Россию. Еще живя в Москве, Хлебников познакомился с журналистом, словенцем по национальности, Янко Лавриным. Он расспрашивал своего нового друга о жизни сербов и черногорцев, просил почитать ему сербские народные эпические песни, собранные Вуком Караджичем. Лаврин пригласил Хлебникова в Петербурге остановиться у него, тот с радостью принял это предложение и прожил у Лаврина около двух месяцев. Там в его распоряжение была предоставлена библиотека, где он пользовался сербским словарем Вука Караджича и словенским словарем Хостника. С Лавриным Хлебников обсуждал многие свои замыслы и готовые произведения, например балладу «Мария Вечора»[3]
Но они почти не говорили о футуризме, как, впрочем, и о Балканской войне. Его интересовал фольклор, а не политика. Те, кто пытался извлечь из панславистской истерии какие-то личные выгоды, шли заседать во всевозможные комитеты угнетенных славян, толкали речи и зарабатывали заказными статьями. Хлебников же читал словари. В письме 1913 г футуристу Крученых, он сообщает, что хотел бы заглянуть в монгольский мир и в Польшу, составить книгу баллад о героях славян, воспеть задунайскую Русь и Балканы, заглядывать в словари славян, в том числе и черногорцев, выбрать оттуда многие прекрасные слова. Очень сильное впечатление произвела на него черногорская баллада «Песня о постройке Скадра». Лаврин читал ему вслух «Смерть матери Юговичей» из цикла о сражении на Косовом поле.

При содействии Лаврина Хлебников начинает сотрудничать в газете «Славянин». Эта двухнедельная газета выходила в Петербурге в 1913 году, являлась «органом духовного, политического и экономического сближения славян», было сказано на первой полосе. Эта газета существовала до июля 1913г., когда Лаврин вынужден был уехать домой из-за очередного Балканского кризиса и закрыть издание. Хлебников свой 1 гонорар отдал грузинам, заслушавшись их пения. Он едва успел опубликовать там три важные статьи и один рассказ, навеянный разговорами с Лавриным. И статьи, и рассказ посвящены славянской тематике. В статье «О расширении пределов русской словесности» Хлебников говорит, что русскую литературу надо обогащать темами, сюжетами, языком других славянских народов и не только славянских. В двух других статьях Хлебников неожиданно говорит о политике[4]. Но как! Например, в статье «Кто такие угророссы?» Хлебников сравнивает этот народ Австро-Венгрии с дулебами, исчезнувшим славянским племенем, называет их живыми свидетелями Хазарии.
Сотрудничество с газетой «Славянин» и поэма «Мария Вечора» восприняты футуристами не очень хорошо. Это, вероятно, послужило началом панславистского мифа о Хлебникове – его нужно было немножко дискредитировать, создать искаженный образ востребованного праворадикальными кругами патриота-хитреца. Отчасти в том был повинен и он сам – своим неосторожным упрямством. В поведении Хлебникова ( как и у остальных футуристов) всегда присутствовала немалая доля эпатажа. Так, узнав о гибели «Титаника», он зло пошутил, что корабль налетел на глыбу того самого льда, коим известный консерватор К. Леонтьев призывал «заморозить Запад». Однако в это же время Хлебников предсказал грядущую войну России с Германией, в его стихах появляются (наряду с восхвалением «немцеупорности» русской нации) Гете, Лейбниц, Гаусс…
Крученых пытался увести поэта от исторических тем к современности, но Хлебников, напротив, уходил в них глубже и глубже. Однажды в ответ на очередное вмешательство (просил сочинить что-нибудь о городе) он написал экспромтом стихотворение, где хвост мавки превращается в мощеный булыжник улицы. Ассоциация ровного ряда одинаковых камней с рыбьим чешуйчатым хвостом. Известен конфликт Хлебникова с Крученых из-за публикации в сборнике футуристов «Садок судей» стихов 13-тилетней гимназистки Милицы. По форме ее стихи приближались к футуризму, но содержание их было панславистское и верноподданническое. Приверженность футуриста к славяно-русской тематике казалась несвойственной не только его соратникам – Бурлюку, Крученых, Каменскому, но и основателю итальянского футуризма Т. Маринетти. Приехав в Россию, Маринетти пожаловался Бурлюку, что стихи его русских последователей почему-то переполнены архаикой, когда как футурист должен стремиться в будущее, воспевать машины, город. Не будем останавливаться на противоречивых взаимоотношениях футуристов русских и итальянских, но именно Хлебников стал камнем преткновения между ними. Впрочем, это его не особо огорчало….
То, что Хлебников не являлся панславистом в общепринятой политической трактовке, не занимался пропагандисткой деятельностью, признают многие его исследователи. Ничто не может быть невернее представления Хлебникова славянофилом, националистом, исконно-русским человеком в старом смысле этих слов. Все эти мотивы у Хлебникова – просто ближайшие пределы расширения российской словесности, это минимальное осуществление мечты. Его антиевропеизм тоже надо понимать только с этой точки зрения – интернациональной, то есть общеевропейская, буржуазная культура есть смерть для «материковых» устремлений. Она узка и ограничена. А «материковое», в сущности, есть только символ Вселенной.[5]  

[1] Баран Х. О Хлебникове. Контексты, источники, мифы. М.:РГГУ, 2002.

[2] Гарбуз А., Зарецкий В. К этнолингвистической концепции мифотворчества Хлебникова / Мир В. Хлебникова. Статьи. Исследования 1911-1998гг. Сост. Иванов В., Паперный З., Парнис А.-М.: Языки русской культуры, 2000.

[3] Она была посвящена нашумевшему самоубийству эрцгерцога Рудольфа и его возлюбленной Марии Вецеры в австрийском замке Мейерлинг в 1889 году.

[4] Старкина С. Велимир Хлебников (серия ЖЗЛ) 

[5] Винокур. Г. Язык вне времени и пространства / Мир В. Хлебникова. Статьи. Исследования 1911-1998гг. Сост. Иванов В., Паперный З., Парнис А.-М.: Языки русской культуры, 2000.


Tags: публицистика, странное
Subscribe

  • Дерево посредине реки

    Мне приснился недавно странный сон. Будто в городе устроили террасы, постепенно приводящие к реке спуски с торговых галерей. Идёшь вроде в одном…

  • Toxic, very toxic

    Я тут много и давно пишу о давлении «общественности» на личность, о том, как в современной России втягивают творческих людей в политику и…

  • Добить нейтральных — и готово?

    Написала в дневнике. Потом подумала — чего заметки там делают? ЖЖ все равно мой никто не читает. Складывается впечатление, что сейчас оппозиционные…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments