Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Categories:

100 лет смерти графа Л.Н. Толстого.

Писатели любят мучиться из-за собственных фантазий, отчасти даже сомнение и бунт Льва Толстого – это сомнение и бунт не его лично, а Левина из «Анны Карениной». Писатели склонны создавать свои литературные отражения, «аватары», как сказали б сегодня. Иногда эти зазеркальные двойники оказываются настолько мощными, что невозможно найти их истинного «хозяина». Они, словно диббуки, говорят от имени автора. Взваливают на себя самую трудную миссию. Отсюда – «многоликость», «противоречивость» писателя в глазах современников, три дневника разной степени откровенности.
Но противоречивость эта иллюзорна: литературное отражение умеет превращаться в кого угодно. Оно притворилось настоящим Толстым, и все в это поверили. В конце жизни Толстого Левин (который не является  подлинным Толстым, выражая всего лишь кусок его многогранной, сложной души) завладел графом полностью. Опрощался, пахал, тачал сапоги, писал проповеднические брошюры, «извергался» из церкви, даже бежал на станцию Астапово (хотя в планах – сербский Нови-Сад) – не граф Толстой, а мятущийся Левин. И анафему надлежало петь не ему, а выдуманному Левину!
Тем более что фамилия кажется еврейской, ее удобно проклясть (ликуйте, черносотенцы!), ее приятно обгладывать. Готовился пройти гиюр не Толстой – а Арье Левин. Скрещивал буддизм с народным православием (не с церковью!) Гаутама Левин. Заявлял, что лучше быть добрым магометанином, нежели дурным христианином – Гейдар Левин.
Казалось, будто их, Левиных аватаров, много. На деле – один. Левин выражал не только гениальную сторону графа Толстого. Левин представлял Россию. Пеструю, путаную, сектантскую, где на одной стене – и палеховская икона, и татарский шамаиль, и буддистская танка, и польское распятие темного дерева, а к дверному косяку намертво прибили мезузу.
Левин защищал Толстого. Писатель ведь тоже человек, и ему тоже бывает больно. Знала бы консервативная общественность России, что она плевала не в графа, а в его литературный проект, переросший в особую философию жизни!
Недаром ходили слухи о «подмене» Толстого, тяжелом недуге, изменившим личность, и даже – о вселении в него демона («Диббук» Ан-ского шел с успехом). Но оставим мистику. Любой писатель – человек воображения, в чем не только краса и сила (хотя «краса и сила» - это уже винниченковское выражение), но и слабость. Изъян, мешающий воспринимать мир таким, каким он есть. Ангел с огненным мечом, отгоняющий от райских врат. Поэтому они несчастливы.
Хуже того! Мало, что писателей всегда обижают критики и власти. Писатель еще способен обидеть себя сам. И спасать от нанесенных воображением ран тоже приходится самому. Отделять придуманное от реального. Не быть иногда – хоть час в сутки – писателем, изгнать свои отображения. Побыть собой. Перестать играть. Если на это хватит жизни. Толстому вот не хватило.
 

Tags: #литература, публицистика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments