Юлия Мельникова (avit_al) wrote,
Юлия Мельникова
avit_al

Categories:

Мой Орёл. Набережная Дубровинского

Скоро обещают замуровать в гранитные тиски часть набережной Дубровинского. Пока это не случилось, спешу вспомнить ее дикой, заросшей, какой она была в восьмидесятые-девяностые.

Шли  на речку по улице Русанова, мимо железнодорожной больницы с толстыми зелеными тумбами ворот и бесконечным повторением жирной буквы Ж в черном узоре ее облупившейся ограды. Мимо маленьких деревянных домиков с кривыми яблонями и куцыми палисадниками. Мимо пожарной части. Ее зеленовато-бледная каланча в стиле суровых 30-х была видна из окна нашей девятиэтажки,  и я могла рассмотреть в бинокль дежурного, лежа на подоконнике в зале. На асфальте у пожарных сушились мокрые полотняные удавы-шланги, открытые двери гаража показывали отмытые бока оранжево-белых машин со сложенными яркими лесенками. Проверив, не прохудились ли «змеи», шли дальше, к дому на углу улиц Русанова и Фомина. На крыше его и сейчас прилеплена маленькая, всего в пару-тройку квадратных метрах, будочка-пристройка. Мне всегда хотелось туда взобраться. У бледного дореволюционного здания 27-й школы начиналась река Ока. Почти наискось от школьного двора с берега в воду уходили узкие, скрипучие деревянные мостки. С них, еще не сгнивших, не обвалившихся, удили рыбу и даже пытались полоскать белье в серой воде.  Вскоре это стало невозможно – швейная фабрика «Радуга» сливала в реку разноцветные отходы красилен. День вода у набережной Дубровинского была красная, день синяя, день зеленая или фиолетовая. Пятна краски зимой не рассасывались. Они долго плавали, окаймляя границы прорубей.

Носиться по мосткам, прыгать и подходить к самой последней дощечке детям категорически воспрещалось – а то утонем. Некоторые особо мнительные мамы держали своих непослушных чад за края одежд и грозились привязать, если им казалось, что мы  неосторожно ступаем по подпрыгивающим деревяшкам. Сидеть на мостках, свесив в реку босые ноги, тоже почему-то не разрешалось.
По всему низкому берегу рыбаки вырыли уступы – их глинистые срезы защищали спины от холодных утренних ветров, а в утрамбованных углах лежали забытые консервные банки с расползающимися розовыми червями, корки хлеба, пустые бутылки и бумажки. Вода в Оке была  еще не заболоченная, не тинная, без кувшинок и ряски. Сквозь нее виднелись мелкие черные рыбки, осколки гранита, кусочки спрессованных углей и размолотый в щепы рыжий кирпич. С углем все ясно – ближайшие частные домики топились углем, крошки его смывались со дворов в Оку. А кирпичи, вероятно, остались от «быков» взорванных в войну мостов. Современные мосты были построены на тех же местах, и под ними плавали куски ржавеющей арматуры. Между этими двумя воссозданными мостами тянулся третий – мост Дружбы. Под ним, на гладкой серо-бежевой песчаной отмели, шныряли длинные узкие ужи, плавали черные, в крапинку и в сеточку, раздутые пиявки. На песок маленькие волны выкидывали пустые плоские серые ракушки- двузубки.  Внутри их раковины  отливала тонким слоем натурального перламутра и я их собирала, надеясь нарезать себе пуговиц. Но ракушки ничем не удавалось расщепить.
Уже большой, лет в 11-12, хулигански вскрыла живую  двузубку, выковыряла пласт розоватого мяса, пощупала «ногу» и отшвырнула убитый моллюск в тростники. В девяностые веселые компании их ели – раскалывали створки плоскогубцами, вынимали мякоть и жарили на костре, наткнув на тонкие веточки растущих рядом ракит. В те же 90-е на берегу Оки пастух водил небольшое, голов в 7, понурое коровье стадо. Буренки лениво обмахивались  хвостами и громко мычали, пережевывая истоптанную загорающими траву. Кто придумал водить их пастись прямо около набережной – не знаю, но потом стадо исчезло.
Теперь по набережной гулять скучно:: старые тополя и ракиты падают в воду, вместо простых деревянных домишек и белой козы, привязанной к колышку – растут высотки. Дожди смыли удобные спуски к реке. Пропали ужи. Остался только серый отсыревший забор. на котором уже много лет написано «смерть системе!»
Все, такое же, как везде - махина этажей в 17,  провода, асфальт. Что нравилось - того уж нет. 
Tags: #орёл, Орёл, мемуарное
Subscribe

  • "Тройки" больше нет

    В Орле упразднили 3-й автобусный маршрут. Которого и так уже несколько лет не существовало, но формально он еще где-то числился. А теперь всё.…

  • Прощание с журналом "Огонёк"

    Когда приходит весть о закрытии журнала, продержавшегося лет 120 — это всегда грустно. Но с «Огоньком» случай особенный — именно из его публикаций…

  • Если учитель не прав )

    Печальная история с отрезанием головы учителю истории заставила вспомнить случай из моего студенчества. Нет, там обошлось без актов декапитации. Да…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • "Тройки" больше нет

    В Орле упразднили 3-й автобусный маршрут. Которого и так уже несколько лет не существовало, но формально он еще где-то числился. А теперь всё.…

  • Прощание с журналом "Огонёк"

    Когда приходит весть о закрытии журнала, продержавшегося лет 120 — это всегда грустно. Но с «Огоньком» случай особенный — именно из его публикаций…

  • Если учитель не прав )

    Печальная история с отрезанием головы учителю истории заставила вспомнить случай из моего студенчества. Нет, там обошлось без актов декапитации. Да…